Леонид Бондарь ✝

esse sceletus

Иногда подумаешь — вот скелет!
Череп челюстью стёртой из кожи рвётся. Но
У скелета планка на пиджаке —
Впору и полководцу.

Он в вагоне метро, он седой как лунь,
И жена его сводит в Филях под локоть,
И неважно, каким он застал июнь —
Пятилетним, а может сквозь гарь и копоть

Он шагал куда-то.
Исчез во мне
Скептицизм. Всё равно — совершил ли подвиг
Он мальчишкой в невыдуманной войне,
Или просто родился. И выжил подле

Искалеченных душ, городов, земли,
Среди тех, кто вернулся домой... героем?
Нет.
Среди женщин, которые не могли
Перемыкаться бабьим и вдовьим горем... 

Я не знаю, что хуже: пройти войну
Или жить среди тех, кто прошёл и выжил,
И испытывать... зависть и стыд? вину?
Что узнал о войне из рассказов, книжек, 

Кинохроники, фильмов...
И вот твоя
Бутафорская планка — клеймо из боли,
Знак страны, в которой тебе рубля
Не хватает на хлеб.
А о циклодоле

Можешь вовсе забыть...
Вот такой компот...
Вот такие мысли.
Где соль? Где вывод?
И метро уносит меня вперёд.
А история —
Держит за шиворот.

Музей холодной войны

Пять евро — прогулка в прошлое, по старой ракетной базе:
Четыре бетонных фурункула в зелёной гриве земли.
И, знаете, чувство радости
чиркнуло,
словно трассер,
Не за страну — человечество: не жахнули. А могли.

Растерянны раздобревшие экскурсанты мужскога пола,
Испуганы и овальны блюдечки женских лиц...
Мне ржавый холодный воздух в железобетонных норах
Был пуха легче, свободней — полёта птиц.

А страшные манекены из мерзкого силикона
У меня вызывали жалость, и подпол, и рядовой.
О-о, моя оборона
Затоплена на две трети рыжей гнилой водой.

И только глаза кругами на белом как мел овале
Меня отвлекли от сладкой картины, где сизый гриб
Расцвёл и распух, а вихри
огня и пепла сметали
Автобусы
и срывали
наряды
сосен и пихт.

И эти глаза, как шахты заброшенной страшной базы, —
Всё так же темны под морем июльской голубизны
И мне продолжают сниться. Жемайтия. Автотрасса.
Суббота. Кипящий полдень. Музей холодной войны.

односложное

Вот дом пуст.
Мгла ест глаз.
Тишь бьёт слух.
Нет здесь нас.

Час два прочь.
Зрак пьёт дым.
Пасть гниль ночь.
Где мой сын? 

Здесь путь тьмы.
Ждать свет зря.
Здесь нет мы.
И нет я.

Ты улыбаешься рыжим солнцем...

Ты улыбаешься рыжим солнцем
Железный мост ни к селу ни к платью
Соединяет как крылья птицы
Два разных мира 

Имеют право
Два мира разными быть не раня
Души и сердца
А что до тела 

То если тело твоё золотое
А может тело твоё из бронзы
А может белое словно тесто
Оно не вечно 

А что до сердца
Оно — волна
А дух есть поле
И только тело
Приёмник скорби
И передатчик 

Когда соломинкою проткнёшь
Скорлупку неба
Прочтёшь тогда
В медовом сумраке рыжих штор 

Кто кто
В этой комнате живёт  

в бортжурнал

...но я успел распробовать на вкус
Осенний воздух с робкой нотой лета:
Отвар вечерний как лакрица густ...
Облитый янтарём застынет куст,
Лист-леденец истает до скелета. 

И я услышу сиплый свист воды,
Затикает тихонько отопленье.
Паучьим логовом спят за окном сады,
И яблоками красными, гляди!
Сморгнул один, остря ветвей колени. 

Всё в первый раз, и всё в последний раз,
И всё как будто дежавю — знакомо.
Есть только час, последний, теплый час,
Чтоб сделать запись в бортжурнал, о нас,
И до весны не выходить из дома.

Проснись, весны не будет. Чай застыл...

Проснись, весны не будет. Чай застыл.
Окно-аквариум — сухой холодный ящик.
И растворяется в стакане кислоты
Свя меж гряду и ящим.

Я не могу произносить слова:
Забор зубов — невыбитая сила.
Я вне тебя, тюрьма и голова,
И здесь красиво.

Морозный дым руническим кольцом
Лёг сединой на ведьминых полянах.
Весны не будет. Быть её ловцом
Мне рано.

Всё это — долгий сон. И миражи
Толпятся возле точки бифуркаций.
И лучшее — совсем не просыпаться,
Пока не скатится светило в гаражи.

Холодная скользящая Москва...

Холодная скользящая Москва,
Подземный змей под красной чешуёю,
Преследуем изогнутым копьём,
Становится бессмертною змеёю.

Из чешуи, не сброшенной во срок,
Прорвались вверх кровавые наросты —
Шипы кремлёвских башен вдоль хребта
На реставрации, но остаются остры.

С холма спины дымы пустых ноздрей
Поддерживают неба заволоку,
И кольями высоток пригвождён
Зверь не умрёт к положенному сроку.

Его шипа касается звезда,
И три царя идут по свитым кольцам
Приветствовать лежащего под ней,
На посохах — глухие колокольца.

О царь царей, о город, о змея!
Приветствую тебя родноязычно.
Но непривычно, как же непривычно,
Назвать отцом и матерью тебя.

Леонид Бондарь (1988 — 2017)
Родился в 1988 году в Калининграде. Закончил факультет филологии и журналистики по специальности «Русский язык и литература» в 2013 году. Победитель городского конкурса «Педагогический дебют» и областного конкурса молодых педагогов в 2014 году, Всероссийской Герценовской педагогической олимпиады молодых учителей «Профессиональные перспективы» в 2015 году, победитель областного, и лауреат Всероссийского конкурса «Учитель года — 2016». С 2013 по январь 2017 года Леонид работал учителем русского языка и литературы в МАОУ лицее № 23. Леонид Бондарь был участником поэтических проектов «Сквозняки. Поэзия вне форматов» и «Эффект Доп(п)лера», поэтических фестивалей в Калининграде, Санкт-Петербурге, Литве, в 2016 году вышла его первая книга «Лягушачья свадьба».
Принимал участие в поэтических фестивалях "Слоwwwо" (2009), "Майский фестиваль новых поэтов" (2011).
Публиковался в альманахе "Borussia" (№46, 2009, Ольштын), в поэтических сборниках "Перотехника" и "Перотехника - 2" (2010, 2011, Калининград).
27 февраля 2017 года погиб в автокатастрофе по дороге в Балтийск.